Оглавление

Фильм Марка Захарова

В новогоднюю ночь 1980 года советским теле­зрителям пришлось забыть про оливье и манда­рины: после боя курантов им показали новый фильм Марка Захарова «Тот самый Мюнхга­узен» – и два с половиной часа они нс могли ото­рваться от экранов.

Такого Мюнхгаузена они ещё не видели. Это был не привычный враль и хвастун. Тут барон предстал философом, интеллектуалом – ироничным и немного грустным. Он не доказывал, что его рассказы правдивы, он отстаивал своё право быть не таким, как все. И уступил, но не обществу, а своей любимой Марте, иначе он бы не смог на ней жениться. Но когда барон умер и превратился в садовника Мюллера, оказалось, что этот обычный человек девушке не нужен. Чтобы вернуть ее, Мюнхгаузену пришлось самому вернуться, воскреснуть, стать таким, как прежде.

Фильм снят в особенной манере Марка Захарова: не то фильм, не то спектакль. Декорации, грим, камера – “киношные”. Мизансцены, актёрская игра, диалоги, музыка – театральные. Образы гиперболизированы, интонации, жесты, мимика преувеличенно выразительные, акцентированные. Из-за этого – ни одного проходного эпизода, ни одной реплики впроброс. В итоге весь текст, придуманный гениальным Григорием Гориным, «заиграл» и разошёлся на цитаты.

Захаров собрат на съемочной площадке удивительный актёрский ансамбль и дал ему творить. Многое в фильме – результат импровизации, как, например, пощечины, которые Якобина фон Мюнхгаузен (Инна Чурикова) постоянно отвешивает своему сыну- истерику Феофилу (Леонид Ярмольник).

Роль Олега Янковского вся была построена на ощущениях самого актера: он долго вживался в непривычный для его амплуа образ и в результате стал эталонным бароном Мюнхгаузеном – живым человеком, сделавшим свою жизнь необычной. Если Марта (Елена Коренева) сначала вызывает симпатии зрителя, то потом гнев:

“Она думает, это просто – быть любовницей такого человека. Мерзавка”.

То же – с бургомистром (Игорь Кваша), предавшим друга:

“А вы за это время очень изменились, господин бургомистр”.

Две серии картины совершенно разные.

  • Первая – искрометная комедия, в ней полно шуток и блеска.
  • Вторая – психологическая драма, трагедия, где герои, до этого легкие и понятные, вдруг серьёзнеют, “набирают вес”.

Это тоже театральный прием – два акта в разных жанрах и в разном темпе. Как и многократно повторяющаяся в конце реплика «Присоединяйтесь к нам, барон», которую произносят самые разные персонажи. И когда барон не присоединяется, предпочтя, чтобы им пальнули из пушки, снова театральная метафора: Мюнхгаузен поднимается по бесконечной библейской “лестнице в небо”.

Крылатые фразы, улетевшие в народ

  • – Я не скажу, что это подвиг, но что-то героическое в этом есть.
  • – Он выгнал на улицу жену с ребёнком.

– Я не ребёнок, я офицер!

– Выгнал на улицу жену с офицером.

  • – Ужасный мальчик, весь в отца.
  • – Господи, ну чем ему Антия-то не угодила?
  • – Война – это не покер, её нельзя объявлять, когда вздумается!
  • – Всё в порядке, барон Мюнхгаузен будет арестован с минуты на минуту. Просил передать, чтобы не расходились.
  • – Сначала намечались торжества. Потом аресты. Потом решили совместить.
  • – Почему продолжается война? Они что у вас, газет не читают?
  • – Есть пары, созданные для любви, мы же были созданы для развода.
  • – Господи, ты ведь старше, ты мудрее, ты должен уступить. Господи, ты столько терпел, ну потерпи ещё немножко!
  • – Свободная линия плеча, обуженные панталоны – вы могли бы стать примером для нашей молодёжи!
  • – А уж пьёт его лошадь или не пьёт – это нас не волнует.
  • – Завтра годовщина твоей смерти, ты хочешь испортить нам праздник?
  • – Делайте что хотите, но чтобы через полчаса в лесу было светло, сухо и медведи.
  • – Фрау Марта, у нас беда – барон воскрес!
  • – Неужели вам обязательно убить человека, чтобы понять, что он живой?
  • – Не торопитесь стать вдовой барона Мюнхгаузена, это место пока занято.
  • – Мы перестали лазить в окно к любимым женщинам.
  • – Господи, как умирать надоело!
  • – Умное лицо – это ещё не признак ума. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица. Улыбайтесь, господа, улыбайтесь!