Оглавление

Эра милосердия не наступила

Нового года не бывает без «Иронин судьбы», а Дня милиции – без фильма «Место встречи из­менить нельзя». Впервые этот пятисерийный теле­фильм показали 11-16 но­ября 1979 года, и с тех пор он не сходит с экранов.

В паре Глеба Жеглова (Вла­димир Высоцкий) и Володи Шарапова (Владимир Конкин) зрители увидели идеал сотруд­ника уголовного розыска: один строгий, жёсткий, готовый за­садить преступника в тюрьму любой ценой, второй – мягкий, справедливый, не желающий наказывать невиновного. Та­кого бы оперативника или сле­дователя – в одном лице. Но увы. Так что пришлось выби­рать, и большинству, разуме­ется, больше правился Жеглов:

  • во-первых, играла свою роль могучая харизма Высоцкого,
  • во- вторых, людям оказалась близка его доктрина: «Вор должен сидеть в тюрьме! А как я его туда засажу, никого не волнует». Вот и советские сыскари, а затем российские, глядясь в зеркало, больше хотели видеть там черты, схожие с Жегловым, нежели с Шараповым.

Хотя в книге братьев Вайнеров «Эра милосердия», по которой снят фильм, Жеглов, скорее, герой отрицательный – жёсткий, хитрый, готовый, пусть и ради благой цели, творить зло. В противовес ему Шарапов – герой рассуждающий, сомневающийся в своей правоте, не согласный на «любые методы». но зритель решил по-своему: грубые профессионалы обществу ближе каких-то интеллигентов.

Режиссёру картины Станиславу Говорухину это обаяние Жеглова часто ставили в упрёк: Высоцкий «вытянул» своего неоднозначного героя, сделал его положительным, мало того – образцом для подражания. Хотя сам актёр прекрасно понимал, что его персонаж отталкивающий. Высоцкий даже отказывался надевать китель – не хотел мараться о форму сталинской милиции, заполнившей лагеря невиновными людьми. Его еле уговорили лишь на один эпизод, и то со специально придуманной фразой:

«Вот Шарапов, моя домашняя одежда, вроде пижамы. Никогда не надевал и, наверное, не придётся».

Высоцкий специально добавлял в игру грубые интонации, но и они понравились зрителю. Видимо, Эра милосердия ещё не наступила.

Из воспоминаний Станислава Говорухина – режиссёра фильма

– Почему фильм нравится?

  • Во-первых, потому что он, конечно, не о милиции. Он о том времени, об отношениях между людьми той эпохи.
  • Во-вторых, в основе кино всегда лежит драматургия, то есть настоящая литература.

Сейчас снимают отвратительные фильмы именно потому, что люди перестали читать, у них нет литературного вкуса. А в основе «Место встречи изменить нельзя» лежит прекрасный роман братьев Вайнеров. Но я сразу скажу, я не точно его экранизировал, фильм отличается от книги – он не лучше, не хуже, он другой.

Жеглов имеет и отрицательные, и положительные черты, но каждый артист вносит свою индивидуальность. Конечно, и Володя Высоцкий внёс что- то своё в образ Жеглова. Так ведь и Шарапов другой! В книге это здоровый волк, разведчик, который легко задушил бы любого, если что, а у Конкина он совсем не такой. У меня были симпатии и к тому, и к другому герою. Но всё же Жеглов – центральная фигура, он противоречивее, а потому интереснее. Шарапов же – абсолютно положительный, это всегда труднее играть.

Крылатые фразы, улетевшие в народ

  • – Ну и рожа у тебя, Шарапов!
  • – Коселёк, коселёк. Какой коселёк?
  • – Нету у вас методов против Кости Сапрыкина!
  • – Есть сомнение, мил человек, что ты стукачок.
  • – Я сказал, Горбатый!
  • – Эх, сейчас бы супчику горяченького да с потрошками!
  • – Угостите даму спичкой, гражданин начальник.
  • – Как писать – Облигация или Аблигация?
  • – Не бери на понт, мусор!
  • – Маня, не ругайся, ты мне молодого человека испортишь.
  • – Выпьем, закусим, о делах наших скорбных покалякаем.
  • – На святое дело идём – друга из беды выручать.
  • – Бабу не проведёшь, она сердцем видит.
  • – Ты не бойся, мы тебя не больно зарежем. Чик – и ты уже на небесах.
  • – Твой номер шестнадцатый, следи за клиентом.
  • – Это ты умный, а я так, погулять вышел.
  • – Указ семь-восемь шьёшь, начальник?
  • – Не учи учёного, гражданин Копчёный!